Почему в мире всё больше психических расстройств

Почему в мире всё больше психических расстройств — и правда ли это «эпидемия безумия»

Редакция MentalBlog · Новости психологии · 

⋮✖Рекламодатель: ИП БАЛЯКИН НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧИНН: 732200728293erid: 2Vtzqvwnz6vВозрастное ограничение: 16+

Число людей с психическими расстройствами в мире растёт: по данным ВОЗ, ими страдают более миллиарда человек. Исследование в авторитетном журнале The Lancet приводит ещё более резкую цифру — около 1,2 миллиарда в 2023 году, почти вдвое больше, чем в 1990-м, и психические нарушения уже обгоняют многие онкологические и сердечно-сосудистые заболевания по числу отнятых «здоровых лет жизни». Звучит как заголовок про «эпидемию безумия». Но специалисты — генетик Анастасия Сивакова и психиатр Руслан Исаев — в материале «Известий» объясняют, что реальная картина сложнее и, как ни странно, спокойнее. Разбираемся, что стоит за ростом, почему чаще всего страдает молодёжь и что на самом деле определяют гены.

Коротко: главное

•  ВОЗ: психическими расстройствами страдают более 1 млрд человек; по данным The Lancet — около 1,2 млрд, вдвое больше, чем в 1990-м.

•  Рост объясняется двумя причинами: лучше диагностика и меньше стигмы — и реально возросшая нагрузка на психику.

•  Тревога, депрессия и выгорание — это чаще перегрузка нервной системы, а не «разрушение психики» вроде шизофрении.

•  Пик расстройств приходится на 15–19 лет: молодёжь и внимательнее к себе, и сильнее перегружена.

•  Гены создают предрасположенность, но не приговор — многое решают среда, стресс и образ жизни.

Что показывают цифры

По словам генетика Анастасии Сиваковой, психические расстройства — одна из самых быстрорастущих причин потери здоровья и трудоспособности в мире. Она ссылается на исследование в The Lancet: в 2023 году различными психическими расстройствами страдали почти 1,2 миллиарда человек — почти вдвое больше, чем в 1990-м. Учёные учитывали тревожные расстройства, депрессию, шизофрению, биполярное расстройство, аутизм, СДВГ, расстройства пищевого поведения и другие состояния. И речь не просто о росте числа диагнозов: психические нарушения стали одной из ведущих причин утраты «здоровых лет жизни», обгоняя многие онкологические и сердечно-сосудистые заболевания.

Почему растёт статистика: две разные причины

Единой причины нет — работают сразу несколько факторов, и их важно разделять на две группы.

Мы стали лучше видеть проблему. Психиатр Руслан Исаев называет улучшение диагностики, снижение стигмы и рост обращаемости: многие тревожные и депрессивные состояния ещё 20–30 лет назад просто не попадали в поле зрения медицины. Человек мог годами жить с тяжёлой тревогой, бессонницей, паническими атаками или депрессией и ни разу не дойти до врача — а теперь люди готовы обсуждать своё состояние со специалистами. Часть «роста», таким образом, — это не новые больные, а те, кого раньше просто не считали.

Нагрузка на психику действительно выросла. Современный человек живёт в условиях постоянной информационной стимуляции, социальной конкуренции, экономической нестабильности и почти непрерывного потока тревожного контента; пандемия COVID-19 дополнительно подстегнула тревожные и депрессивные расстройства во всём мире. Генетик добавляет к списку хронический стресс, информационную перегрузку, социальную изоляцию, урбанизацию, нарушения сна и рост неравенства. Её ключевая мысль: человеческий мозг формировался десятки тысяч лет в совсем другой среде и эволюционно плохо приспособлен к круглосуточному информационному шуму и жизни в хронической неопределённости.

Главное: рост уязвимости, а не «эпидемия безумия»

И вот вывод, который важнее пугающего заголовка. Сивакова считает, что человечество движется скорее к росту психической уязвимости, чем к тотальной «эпидемии безумия». Принципиально различать вещи: тревожность, депрессия или выгорание — это не то же самое, что тяжёлые психотические расстройства вроде шизофрении. Многие современные диагнозы отражают не разрушение психики, а хроническую перегрузку нервной системы. Иначе говоря, растёт не «безумие», а число людей, чья нервная система надорвалась под нагрузкой, — а это состояние, с которым можно работать и от которого можно восстановиться.

При этом относиться к «фоновой» тревоге стоит серьёзно. Как отмечает Исаев, при постоянной тревоге нервная система длительно находится в режиме повышенной готовности, а это повышает риск сердечно-сосудистых заболеваний, зависимостей, выгорания и социальной дезадаптации. Так что верный настрой — не паника, но и не безразличие.

Почему в статистику чаще попадает молодёжь

Особенно уязвим, по словам генетика, подростковый мозг: исследование The Lancet зафиксировало пик психических нарушений в возрасте 15–19 лет. Но, как поясняет Исаев, молодые люди попадают в статистику не потому, что они «более психованные», а потому что именно на этот возраст приходится максимальная психоэмоциональная нагрузка — учёба, конкуренция, профессиональная неопределённость, сепарация от родителей, построение отношений, финансовое и информационное давление, постоянная социальная оценка — и одновременно максимальная погружённость в цифровую среду. При этом то, что молодое поколение внимательнее относится к своему психическому состоянию, специалисты считают позитивной тенденцией: раньше огромное число людей с тревогой, депрессией или зависимостями просто не доходили до врача.

Обратная сторона осознанности: мода на диагнозы и самодиагностика

У культуры осознанности есть и оборотная сторона. Иногда, сетует Исаев, внимание к себе переходит в патологическую фиксацию: человек начинает считать любое эмоциональное колебание потенциальным диагнозом, хотя здоровая психика должна выдерживать и фрустрацию, и неопределённость, и отвержение. Обычная тревога перед экзаменом превращается в «генерализованное тревожное расстройство», усталость — в «депрессию», рассеянность после недосыпа — в «СДВГ».

У каждой эпохи, отмечает психиатр, свои «модные диагнозы»: в начале нулевых обсуждали панические атаки и депрессию, затем в моду вошло биполярное расстройство, а в последние годы резко вырос интерес к СДВГ, расстройствам аутистического спектра и «высокофункциональному аутизму». Подпитывают это соцсети и короткий псевдопросветительский контент, где обычные особенности темперамента или последствия стресса выдаются за психиатрический диагноз. Нередко пациенты приходят с готовым «диагнозом» из соцсетей, за которым на деле скрываются тревожное расстройство, депрессия, выгорание или банальный хронический недосып. Масштаб виден по цифрам: по данным агентства «ПрессИндекс», с мая 2025 по апрель 2026 число сообщений о психических диагнозах у себя или близких выросло на 14,9% — до 427,4 тысячи, а число запросов «записаться к психиатру» подскочило на 45% (вдвое больше, чем к психологу).

Здесь важно не впасть в другую крайность. Проблема не в том, что тревога, СДВГ или аутизм «выдуманы» — это реальные состояния. Проблема в самодиагностике по роликам: она одинаково легко и приписывает несуществующее, и маскирует настоящее. Правильный ответ — не самоярлык и не самоотрицание, а оценка специалиста. Кстати, рост запросов «записаться к психиатру» — как раз хороший знак: люди всё чаще идут не к соцсетям, а к врачу.

Отдельная и серьёзная тема — расстройства пищевого поведения. Давление стандартов внешности и постоянное сравнение себя с другими в соцсетях повышают риск анорексии и булимии, особенно у молодёжи. Анорексия остаётся одним из самых опасных психических расстройств по уровню осложнений, и это та область, где самодиагностика особенно неуместна: здесь нужна помощь специалистов, и чем раньше, тем лучше.

⋮✖Рекламодатель: ООО "АльфавижнИНН: 7814853508erid: 2Vtzqw9dYanВозрастное ограничение: 16+

Гены: предрасположенность, а не приговор

Отдельный большой вопрос — наследственность. Никакого одного «гена шизофрении» или «гена тревожности» не существует, подчёркивает Сивакова: большинство психических заболеваний полигенны, то есть на риск влияют сотни и даже тысячи генетических вариантов, каждый из которых вносит небольшой вклад. Чаще всего «под подозрением» гены нейромедиаторов — тех, что регулируют серотонин, дофамин, норадреналин, — и белок BDNF, отвечающий за пластичность мозга. Но наличие такого варианта — не приговор, а лишь повышенная вероятность.

Наследственная составляющая при этом действительно высока: по современным оценкам, шизофрения наследуется примерно на 70–80%, биполярное расстройство — на 60–80%, аутизм — до 80%, анорексия — на 50–60%, тревожные расстройства и депрессия — на 30–50%. Однако наследуемость, объясняет генетик, показывает лишь вклад генетики в риск внутри популяции, а не то, что болезнь обязательно проявится. При высокой предрасположенности к тревожности, но в стабильной и безопасной среде заболевание может никогда не развиться — и наоборот, тяжёлая травма способна запустить его даже при умеренной генетической нагрузке. Даже если больны оба родителя, риск шизофрении у ребёнка — около 30–40%, а не сто процентов; и, напротив, у здоровых родителей может родиться ребёнок с расстройством из-за сочетания множества генов, новых мутаций и среды.

Главный вывод современной психогенетики, по словам Сиваковой, в том, что психические расстройства возникают на пересечении биологии и среды: наследственность создаёт предрасположенность, но реализуется ли риск, часто решают образ жизни, стресс, травмы и социальные условия. А это, если вдуматься, обнадёживает — на среду можно влиять.

Вывод

Если убрать пугающую рамку «шагов безумия», остаётся куда более трезвая и, пожалуй, более обнадёживающая картина. Да, психических расстройств становится больше — но во многом потому, что мы наконец научились их замечать и перестали стыдиться просить помощи. Значительная часть «роста» — это не наступающее безумие, а перегруженные люди, которые раньше страдали молча, а теперь доходят до врача. Растущее в России число запросов «записаться к психиатру» — из той же хорошей новости. Задача — и общества, и каждого из нас — снижать хронический стресс и информационную перегрузку, к которым наш мозг эволюционно не готов, и в спорных случаях доверять не роликам в соцсетях, а специалисту. Тревога и усталость — часто не диагноз, а сигнал сбавить темп и, если нужно, попросить помощи. И в этом нет ничего постыдного.

Читайте также: почему тридцатилетние тревожнее молодёжи и почему молодёжь всё чаще выбирает антидепрессанты и присваивает себе диагнозы.

Важно. Материал носит информационный характер и не является диагностикой. Психиатрический диагноз может поставить только специалист — самодиагностика по соцсетям ненадёжна. Если тревога, подавленность, нарушения сна или навязчивые мысли о своём состоянии мешают жить, обратитесь к психологу или врачу. Бесплатная психологическая помощь по России (круглосуточно): 8-800-333-44-34.

Источник: «Известия» — «Шаги безумия: почему становится больше душевнобольных людей» (комментарии генетика Анастасии Сиваковой и психиатра Руслана Исаева; данные The Lancet и агентства «ПрессИндекс»).

Авторитетные материалы по теме: ВОЗ — о психических расстройствах.

Частые вопросы

Сколько людей в мире страдают психическими расстройствами?

По данным ВОЗ — более 1 миллиарда человек. Исследование в журнале The Lancet приводит цифру около 1,2 миллиарда в 2023 году, что почти вдвое больше, чем в 1990-м.

Почему растёт число психических расстройств?

Действуют две группы причин. Первая — лучше диагностика, меньше стигмы и больше обращаемости: раньше многие просто не доходили до врача. Вторая — реально возросшая нагрузка на психику: информационная перегрузка, конкуренция, экономическая нестабильность, последствия пандемии.

Правда ли, что это «эпидемия безумия»?

Специалисты считают, что человечество движется скорее к росту психической уязвимости, чем к «эпидемии безумия». Тревога, депрессия и выгорание — это не разрушение психики, как при тяжёлых психозах, а чаще хроническая перегрузка нервной системы, с которой можно работать.

Существует ли ген шизофрении?

Нет. Большинство психических заболеваний полигенны — на риск влияют сотни и тысячи генетических вариантов, каждый с небольшим вкладом. Отдельного «гена шизофрении» или «гена тревожности» не существует, а наличие «рискового» варианта лишь повышает вероятность, но не является приговором.

Наследуются ли депрессия и тревога?

Отчасти. По современным оценкам, тревожные расстройства и депрессия наследуются примерно на 30–50%. Но наследуемость показывает лишь вклад генетики в популяции: реализуется ли риск, во многом решают среда, стресс и образ жизни.

Редакция MentalBlog · Новости психологии ·